О себе

Ну что же, давайте знакомиться. Костяков Олег Михайлович, инженер-математик по образованию, старший прораб участка по должности на данный момент. Связь, как видите, улавливается с трудом. Но давайте обо всём по порядку, что говорится, ab ovо. Будет ли кому интересен мой опус, кроме самого любимого, не знаю, но, тем не менее, разобьём, как принято в подобных трудах, это описалово на периоды и поехали. И, учитывая высказывание Жан Жак Руссо: “Человек, описывая свою жизнь, показывает себя таким, каким хотел бы казаться, а вовсе не таким, каким он был на самом деле”, постараюсь быть объективным.

ДЕТСТВО

Родился я 23 февраля 1963 года в селе Перво-Троицкое Каргатского района Новосибирской области. Не хочется негативно отзываться о том месте, где родился и вырос, поэтому просто замечу, что молодежь, вырастая, уезжала из нашего села в другие края искать свое счастье. Бараба она и есть Бараба. Степь, по которой рассеяно множество березовых колков вперемежку с болотами и озерами. Живописными эти места не назовешь.

Родители мои работали в местной школе. Папа - директор школы, по совместительству преподаватель физики, а мама совмещала преподавание математики с домоводством. Замечу сразу, учиться в школе, в которой преподают твои родители, занятие неблагодарное, приносящее много ненужных проблем, особенно в младших классах. С одной стороны, и поозорничать хочется, с другой - понимаешь, что этим подводишь родителей. Ну а так как примерным поведением я не отличался, то не раз имел с родителями душещипательные беседы. Тот, кто побывал в моей шкуре, меня хорошо поймет.

В школу я пошел с шести лет. Так уж получилось, что все мои друзья были на год меня старше, и когда им подошло время грызть гранит науки, я не захотел от них отставать. И как не отговаривали меня родители, вроде бы, даже и я соглашался с их доводами, но, тем не менее, первого сентября я стоял со своими друзьями в одном ряду на первой в своей жизни школьной линейке, безумно гордый и счастливый от того, что мы вместе.

Сейчас, с высоты лет, я не то что жалею, просто думаю, что зря я не послушался тогда родителей. Эта разница в год зачастую, особенно в младших классах, давала о себе знать не с лучшей стороны. Даже тот факт, что до седьмого класса я стоял последним в шеренге на уроках физкультуры, вносил в мою жизнь определенный дискомфорт. Были и другие моменты, о которых я сейчас вспоминаю с иронией, но тогда они доставляли мне серьезные переживания. Все-таки - все надо делать в свое время. Но это я сейчас такой матерый, а шестилетнего пацана, который не хочет отставать от друзей, попробуй убеди. Моим родителям, не взирая на их педагогический опыт, не удалось.

Учеба давалась мне легко, хотя к урокам и домашним заданиям относился не всегда серьезно и ответственно. Выручала, наверное, хорошая память. Любил читать и читал много. Вначале, как и все сверстники, увлекался романами Фенимора Купера и Майн Рида, в более старших классах перечитал все значимые произведения Дюма и иже с ним. Благо дело, что дома была хорошая библиотека, а когда перечитал все, что мне было в ней интересно, брал книги из школьной и сельской библиотек. Может быть поэтому на память никогда не жаловался, да и писал практически без ошибок не столько из-за того, что хорошо учил правила, а скорее, что говорится, по наитию.

Одно напрягало в этот период. Папа, фанатик математики, подсознательно, а может считал, что так и должно быть, стремился свою любовь к этому предмету перенести на меня. Поэтому по вечерам терзал меня, заставляя решать задачи повышенной трудности. Благо дело, в дидактических материалах в доме недостатка не было, а в старших классах переключился на задачки из “Кванта”. Был такой научно-популярный физико-математический журнал для школьников и студентов в советское время.

Ради интереса залез в Интернет, чтобы узнать о его судьбе. Были в его судьбе определенные трудности, но журнал выжил и издается по сей день. Не все еще похерилось в нашем Отечестве.

Позднее мне это однозначно помогло и пригодилось, за что я ему безмерно благодарен, но в то время раздражало ужасно, и ни о какой любви к этому предмету не могло быть и речи, хотя, как упомянул выше, по образованию я инженер-математик. Но к этому периоду жизни вернемся чуть позже, а сейчас продолжим тему детства, безоблачного и босоногого.

Каждую весну мы помогали отечественной фармацевтике сбором березовых и тополиных почек. Эта нудная процедура скрашивалась тем фактом, что проходила она в учебное время и, соответственно, не особо напрягала, но, тем не менее…. Увильнуть от неё горазд был каждый, не взирая на пламенные призывы моего бати.

Как и все мои сверстники, гонял зимой шайбу клюшкой, ну а летом футбольный мяч. Но любимыми моими увлечениями были охота и рыбалка. Так как по причине несовершеннолетия ружья я приобрести не мог, а отец к этому занятию относился равнодушно и, соответственно, оружия не имел, то охотился я преимущественно зимой, ставя петли и капканы. Зайцев в петли поймал немало, а вот в капканы, несмотря на то, что перечитал кучу литературы, как их правильно ставить, поймать какую-либо пушнину не удалось.

К этим увлечениям я уже давно охладел , а тогда, впрочем, как и многие мои сверстники, просто бредил ими. Считалось за шик похвастаться своими успехами на этом поприще. А если кто еще охотился с отцовским или дедовским ружьем (а это в деревне практиковалось повсеместно), то ему завидовали все, кто такой возможности был лишен. Ну и я в том числе.

Хотя и у меня было своего рода преимущество перед всеми – настоящие охотничьи лыжи, каких ни у кого в деревне не было. В основном все ходили на самодельных. Были в деревне умельцы, которые производили это чудо. Основным их недостатком был вес, ну и, конечно, топорный вид. Мне же отец в одну из своих командировок в Новосибирск привез настоящие заводские охотничьи лыжи, широкие и легкие. Вот на них я и бороздил родные леса и поля, наматывая за день десятка полтора километров. В дальнейшем такие тренировки помогли мне, когда уже, учась в городе, стал серьезно заниматься лыжным спортом.

Весна (конец апреля, начало мая) – это традиционный сбор березового сока . Да и не так, чтобы свежий попить, а чтобы хватило на лето приготовленного из него кваса.

О том, как приготовить из березового сока наивкуснейший квас, я поведаю в дальнейшем, тем более, что до сих пор пользуюсь этим рецептом , а пока продолжим тему автобиографии.

Ну а летом переключался на рыбалку. Речка и озера были от нас далеко, километрах в двадцати-тридцати, поэтому ездили до них с друзьями на велосипедах, естественно, с ночёвкой. Брали с собой палатки и, так как, полиуретановых ковриков тогда еще не было, чтобы не натянуло ночью от земли, вечером, перед тем как поставить палатку, прогревали это место костром. Были, конечно, и казусы и такие моменты, о которых сейчас вспоминается с ностальгией. И как попали под сильнейший ливень, когда дорога раскисла так, что обратно половину дороги тащили велики на себе, пока нас не подобрал проезжающий мимо трактор с тележкой. И как срывался с крючка, как всегда, самый здоровый окунь, как обрывала блесну щука и многое другое. А свою первую поклевку я не забуду, наверное, никогда. Когда, растерявшись, так рванул вверх удочку, что вместо рыбы на крючке оказался воздушный пузырь, вырванный из её нутра.

Когда учился в третьем классе родители купили “копейку”, чудо по тем времена. Теперь я уже соблазнял отца на такие поездки (всегда буду ему благодарен за то, что невзирая на свою занятость, он умудрялся выкраивать время и для этого). Часто к нам присоединялась и мама. Сама она с удочкой на берегу не стояла, но с удовольствием наблюдала за нами, заряжаясь нашим азартом, ну и, естественно, контролировала, чтобы мы вовремя и плотно пообедали.

Водить машину отец научил меня лет в двенадцать, но ездить на рыбалку самостоятельно, когда ему было некогда, стал доверять года через два, убедившись за это время, что я могу с этим справиться. Благо дело, гаишники на наших дорогах не водились, поэтому езда без прав было обычное дело. Рыбачили в основном на обычную удочку на червя, а когда в седьмом классе школьный кочегар дядя Слава научил меня плести и насаживать сети, и я за зиму связал их целых три штуки, то перешел и на этот вид ловли, который браконьерством в те времена никто в наших краях и не считал. Несколько раз ездил со взрослыми мужиками и на зимнюю рыбалку (зимняя – это условно, потому что на реках и озерах еще стоял лед, а происходило это в конце апреля) на Убинское озеро, которое было от нас километрах в ста. Вставал в четыре часа утра, с вечера замучив родителей напоминаниями, чтобы они не забыли меня разбудить, потом тряслись в покрытом тентом грузовике, напялив на себя три одежки, часа 4-6, прежде, чем добирались до места назначения. Но, как говорится, охота пуще неволи, да и рыба там ловилась гораздо крупнее, чем в нашей речушке.

Ну это все было об увлечениях или, как сейчас принято говорить, хобби. В действительности им отводилось только свободное время, а тот, кто вырос в деревне, знает, что его там не так и много, а по мере взросления становиться все меньше и меньше. Деревенских ребят с детства приучают к физическому труду, который, как я вынес из детства, там никогда не заканчивается. Взрослые весь день на работе, а домашнюю скотину надо и в обед накормить, напоить, навоз за ней убрать. Воды в дом наносить, дрова поколоть и прочее, прочее. И это только из ежедневных обязанностей. А огород весною засадить, предварительно землю вскопав, летом все это поливать и полоть, чтобы урожай удался. Ну а осенью, соответственно, этот урожай собрать и сделать так, чтобы он сохранился и его хватило до следующей весны. И этот круговорот повторяется каждый год. И по мере взросления доля твоего участия в этом процессе только увеличивается.

А есть еще сенокос. О, это отдельная песня. Остановимся на этом моменте более детально. Я занимался этим процессом более тридцати лет и прошел все его стадии. Сначала совсем мальчишкой возил верхом на лошади копны сена. Кто не в курсе, поясню, как это делается. Но сначала, думаю, что не каждый городской житель представляет себе этот процесс, проведу небольшой ликбез.

Так вот, кто не в курсе, сено – это высушенная трава. Прошу не путать с соломой. По википедии:

Солома — сухие стебли злаковых и бобовых зерновых культур, остающиеся после обмолота, а также стебли льна, конопли, кенафа и других растений, освобождённые от листьев, соцветий, семян

Есть еще такая байка “сено-солома”, это когда в армии в петровские времена государь император приказывал унтерам привязывать неграмотным рекрутам к одной ноге сено, а к другой солому, чтобы те могли различать «левое и правое».

Ну а сенокос, соответственно, – это процесс заготовления такой травы и её последующего складирования для дальнейшего кормления домашней скотины в зимнее время. Мы не в тропиках живем, у нас и зима случается, а зимой, сами понимаете, траву под снегом не найти, а скотина она в любое время года есть хочет, впрочем, как и любое живое существо. Но только вот она травоядная, со всеми вытекающими отсюда последствиями. Поэтому деревенский житель и занимается большую часть летнего периода тем, что заготавливает на зиму это пресловутое сено, чтобы его домашняя скотинка могла спокойно пережить этот неблагоприятный для неё период.

И здесь нужно отметить один момент. Не знаю, как сейчас обстоят дела (совхозы и колхозы практически все развалились), но раньше было такое железное правило: если ты состоишь в совхозе (колхозе) и все лето трудишься на его благо и процветание, то о заготовке сена для своего домашнего хозяйства можешь не беспокоиться. Оно тебе выдастся из совхозного фонда. Ну а если ты в этой структуре не состоишь, то это уже твои личные проблемы. Так как учителя к совхозу никакого отношения не имеют (они проходят по другому ведомству), то заготавливать сено нашей семье приходилось самой (районо в таких делах не помощник).

Так вот, этот процесс состоит из нескольких стадий. Сначала траву скашивали. Кто косой, которая в народе называлась литовкой,

Литовкой косу назвали потому, что в старые добрые времена ее не штамповали (как сейчас делают), а отливали, а уже из отливки выковывали - как меч

кто использовал конскую косилку, кто тракторную. Деревенские Кулибины собирали под это дело, так называемые, самоходки из запчастей списанной совхозной техники вперемежку с ворованными. Это уж кто на что был горазд. Нам доводилось косить всеми способами. Потом трава несколько дней сохнет, после чего ее сгребали и складывали в отдельные кучи, которые называются копнами. Тут опять же, в зависимости от возможностей, использовали либо ручные грабли, либо механизированные. Через день-два, чтобы копна успела осесть и не разваливаться при транспортировке, наступала очередь завершающего этапа – стогометание. Все копны стягивались в одно место и укладывались в один стог или, как его ещё называют, зарод. Вот такой увлекательный процесс.

Ну а теперь вернемся к моему участию в нем в роли копновоза. Навьючиваешь на лошадь хомут, привязываешь к нему один конец веревки, садишься на лошадь верхом и объезжаешь копну, чтобы обхватить ее веревкой. Работа эта велась в паре. Второй человек (обычно женщина) занимался, так называемым, подкапниванием. Он подбивал веревку под копну, чтобы она не соскользнула вверх по копне, когда лошадь тронется, привязывал второй конец веревки к хомуту (тогда я научился вязать первые в моей жизни морские узлы) и следил за тем, чтобы веревка не соскользнула, прижимая ее к земле, кто ногой, кто черенком граблей или вил. После чего лошадь под твое громкое: “Но, родимая, пошла”, тащит копну к месту будущего стога. Так как седло было роскошью, то обходились подложенной под задницу фуфайкой. Но, это не спасало, и в первый вечер после трудового дня обычно ходишь на раскоряку. Потом набивалась мозоль и этот процесс становился уже не таким мучительным. По крайней мере, деревенские мальчишки охотно соглашались на роль копновоза.

По мере взросления довелось мне на этом поприще и литовкой помахать, и метать вилами сено в стог и вершить его.

Вершить стог – дело ответственное, доверяли его не каждому. Сено надо не только утрамбовать, но и уложить его так, чтобы стог был ровным и правильно закругленным, чтобы вода во время дождей никуда не могла затечь, а ровно с него стекала. В противном случае стог мог, как говорят в народе, загореться, в переносном смысле. Это когда сено начинало гнить, и стог мог полностью испортиться. Поэтому после завершения сенокоса стога периодически объезжались и осматривались и, если обнаруживалось, что после усадки на каком-то из них образовались вмятины или ямы, от которых идет пар, то стог разбрасывался, сено просушивалось, затем снова складывалось в стог. Поэтому от качества работы вершильщика зависело, придется вам заниматься обезьяньей работой или нет.

Но и метать стог дело не из легких. По мере его роста кидать сено вверх становится все труднее. Приходится постоянно менять вилы на с более длинным черенком, а когда черенок уже пятиметровый, поднимать сено на таких вилах – дело не из легких.

Самое неприятное в процессе сенокоса - это не гнус и не солнцепек, а тот факт, что он полностью зависел от погоды. Планировать что-либо здесь было проблематично. И случалось, что все твои труды шли коту под хвост. К примеру, скосил ты траву, а тут на две недели зарядили дожди, и тебе остается только наблюдать, сдабривая этот процесс матами, как трава вместо сена превращается в гниль. Ну а когда погода наконец-то установится, начинаешь все сначала. Поэтому сенокос и мог растянуться на все лето.

Подводя итог описанию этого периода, хочу заметить, что детство, да, было безоблачное, но не босоногое. Родители сделали все, чтобы мы не ощущали в чем-то недостатка (со мной росли еще две старших сестры). Как-то, встретив в поезде односельчанина из многодетной семьи, в разговоре про жизнь поинтересовался, почему у него один ребенок. Он отмахнулся, сказав, что после того, как они дрались за каждый пряник, решил, что у него будет один ребенок. Заодно и выяснилось, что пряники у них были большой редкостью. Поэтому, пользуясь случаем, хочу сказать большое спасибо своим родителям за то, что о своем детстве могу сказать только хорошее. Да и в дальнейшем, по всей своей жизни, вы помогали нам, чем могли. Низкий поклон вам, крепкого здоровья и долгих лет жизни. Мы вас очень любим и за все вам благодарны.

Ну а теперь перейдем к описанию более насыщенного событиями периоду моей жизни.

ОТРОЧЕСТВО

Ежевечерние занятия по математике, которые любил мне устраивать отец, не прошли даром. На проводимых ежегодно районных олимпиад по математике и физике я занимал призовые места, в восьмом классе участвовал в областной олимпиаде и, хотя, звезд с неба не сорвал, был приглашен в летнюю физмат школу в Новосибирский Академгородок. После месяца лекций и практических занятий, вперемежку с экскурсиями и времяпровождением на Обском море последовали опять олимпиады и собеседования, по итогу которых меня приняли в зимнюю ФМШ. Так началась моя жизнь в городе.

Академгородок, прекрасное место, о котором можно много увлекательно рассказывать, но оставим это на последующие разы, замечу только, что сейчас я его постоянный житель.

Учеба в физмат школе была трудной, но интересной. Классы в школе были условно разбиты на три группы, в которые набирали по итогам олимпиад и собеседований. В первой акцент делался на математику, вторая была смешанная, ну а в третьей были те, у кого обнаружили физический склад ума. Я попал в третью группу, хотя, на мой взгляд, более подходящей для меня была бы первая. Но, как пел Владимир Семенович Высоцкий:” Жираф большой, ему видней”.

Лекции читались по группам, а практические занятия велись для каждого класса отдельно. Вот тут и выяснилось, как я упомянул выше, что мои знания не совсем отвечали получаемым в свое время оценкам, были пробелы, да местами немалые. Чтобы соответствовать, пришлось не мало потрудиться, восполняя эти пробелы. И я благодарен преподавателям физмат школы, что в этом процессе они мне очень помогли. Учились мы не как в обычной школе – шесть дней, а пять. Четверг был днем науки, уже не помню, что это означало, но для нас это был просто еще один выходной.

Описывая этот период, хочу акцентировать внимание на том, что мы не росли “ботаниками”, зацикленными на граните науки. Скорее, наоборот. Школа создавалась с умом, и в нашем распоряжении были не только традиционный спортивный зал, но и тренажерный зал для занятий тяжелой атлетикой, и зал для занятием настольным теннисом (в котором я более-менее прилично научился играть в этот вид спорта), и помещение для любителей лыжного спорта, в котором предлагались не только лыжи, но и была возможность покудесничать с ними (просмолить и т.п.). Более того, находясь территориально рядом с НГУ, нам предоставлялась возможность свободно заниматься в его спортивном комплексе, которой очень многие из нас воспользовались и, в результате, среди рекордсменов НГУ по различным видам спорта, большинство – это бывшие фымышата.

Ну а ещё, хотелось бы остановиться на таком моменте, как, так называемые, разборки с аборигенами. К моему появлению в этих пенатах уже было традицией ежегодное осеннее противостояние учеников физмат школы и местных ребят. Старинная русская народная забава - “стенка на стенку”. Тогда это добавляло адреналина в кровь и всё было очень серьезно. Но, спустя годы, случайно встретившись на какой-то вечеринке с одним из участников противодействующей стороны, мы дружно смеялись, вспоминая эти события, и долго спорили на тему, кто же кого гонял по сосновому бору Академгородка. В итоге, каждый остался при своем мнении. Вау.

Кроме того, руководство школы не оставило без своего внимания и такой аспект нашего воспитания, как любовь к искусству. Поэтому периодически либо к нам приезжали оркестры филармонии, либо нас вывозили всем классом на такие представления по месту их базирования. К моему теперешнему стыду вынужден признаться, что мне, выросшему в одной из деревень, разбросанных по Барабинской степи, такие мероприятия интерес не представляли, и я от них при всякой возможности отлынивал.

Два раз в год были сессии – зимняя и летняя, как у студентов. Одним словом, все по-взрослому. Этот период жизни запомнился свое насыщенностью, уверенностью в своих силах и в завтрашнем дне.

Вернувшись домой после летней сессии 9-го класса я увидел в гараже новый мотоцикл “Восход-3” (родители сделали мне сюрприз) и на долгие годы он стал моим преданным другом и спутником в юношеских забавах.

Новые друзья, новые впечатления. Во общем, все, как в написанном кем-то из предшественников гимне, который мы любили распевать на всякого рода торжествах:

 

Отовсюду мы съехались

В Академгородок.

В эту школу ребят вело

Много трудных дорог.

Но прошли мы через все преграды

Через конкурсы, олимпиады,

Потрудиться нам пришлось немало

В этих строгих лекционных залах.

Пусть трудны наши будни,

Нелегко нам порой.

Интегралы сложнее

Жизнь даёт нам с тобой.

Но запомнятся надолго споры,

Классы, лекции и коридоры,

Мы запомним всё: как мы тут жили,

Как учились тут и как дружили.

Годы быстро промчатся,

Пролетят чередой,

Где же нам повстречаться

Доведётся, друг мой?

Но мы свято верим в встречи эти

На Земле и на другой планете,

Где-нибудь под голубой звездою

Крепко руки мы пожмем с тобою.

Фирменный хлебный тост фымышат 70-х

Хоть родители и присылали нам периодически посылки с едой, но они разлетались быстро, а в этом возрасте есть хочется всегда, особенно по вечерам. Поэтому был популярен следующий рецепт приготовления тоста к чаю, передаваемый из поколения в поколение. Вечером можно было наблюдать картину, как возвращаясь после ужина из столовой, фымышата несли с собой кучу ломтиков белого хлеба, чтобы позднее приступить к процессу приготовления из них тостов. Делалось это следующим образом. С помощью раскаленного утюга кусочек расплющивался до тонкого ломтика и одновременно поджаривался с двух сторон.

Но, как поется в этом гимне, эти два годы быстро промчались, пролетели чередой, оставив за собой яркие впечатления и уверенность в своих силах.

Выпускные экзамены, выпускной вечер и вот ты перед выбором, куда поступать? Честно говоря, на этот счет особых раздумий не было. Под боком НГУ, и путь туда был уже как бы предопределен. Те, у кого планка уровня амбиций была поднята повыше, уехали поступать в московские вузы (МГУ, МФТИ, МИФИ), но основная масса подавала свои заявления сюда, выбирая факультет на свой вкус.

P.S. Небольшое отступление в тему.

Далеко не всем, кто уехал пробовать удачу при поступлении в эти элитные московские вузы, удалось поймать за хвост свою птицу (ну не было у нас родни среди кремлевской челяди, о чем нас и предостерегали мудрые преподаватели, оформляя путевку в жизнь и давая напутствующий наказ), кто-то успел вернулся обратно и попробовать здесь, благо дело разбег по времени, хоть и не большой, но был, ну а кто не успел, значит не судьба, либо другой вуз, либо армия, вариантов в то время не было. Косить, как сейчас, от армии, у нас в сознании не было заложено, да и не могли, если бы даже захотели, времена были не те. Ну и понятно, что встретившись, мы жадно выспрашивали, как и почему ты не прошел, ведь круче нас только яйца. Де-факто оказалось, нет. Излишняя самоуверенность их сгубила или что-то еще, судить в данном случае проблематично, но, как выяснилось, не все нам было по зубам.

 

Получив основательную подготовку в ФМШ пройти вступительные экзамены не составило особого труда, и вот я уже студент механико-математического факультета.

Так началась моя студенческая жизнь.

 

 

 

 

 

 

ЮНОСТЬ

Наверное, у студентов моего поколения она во всех вузах была примерно одинаковой.

От сессии до сессии

Живут студенты весело

А сессия всего два раза в год

Первый месяц первого семестра – традиционный выезд на картошку, в процессе которого знакомишься со своими одногруппниками и формируется первое впечатление “ху ис ху”. Потом лекции и семинары, частично прогулянные или проспанные, ночи за преферансом, нервозность перед экзаменом, потому что, как всегда, не хватило одного дня, чтобы все выучить и т.д. и т.п.

Ну это, в общих чертах, а ведь была еще, и спортивная жизнь, и много других направлений, одним словом, возможностей для реализации своего потенциала было предоставлено множество, другой вопрос – все ли их использовали...

Ну это вопрос праздный, поэтому не буду говорить, что мне удалось, что нет, просто ненадолго остановлюсь на одном из немногих реализованных моментах по причине, что путь к его реализации простым не назовешь.

Из множества предоставляемых, естественно, бесплатных возможностей (современному студенту это может показаться фантастикой, но у нас все тогда было бесплатно и открыто) – это были прыжки с парашютом. Но, естественно, что не просто так. Была специальная секция, в которую мог записаться каждый желающий при предоставлении медицинской справки типа 086У. Вот тут-то мы с приятелем столкнулись с проблемой. Требовалось 100% зрение, а по этому параметру мы с ним уже не проходили. Читать книги – дело, конечно, полезное, но при чрезмерном увлечении этим занятием можно подсадить зрение. Что с нами и произошло. У обоих была миопия слабой степени. Чтобы обойти это препятствие мы с ним вечером через стекло кабинета офтальмолога, используя театральный бинокль, переписали таблицу Сивцева, применяемую в то время для проверки остроты зрения, и выучили её так, что могли назвать все символы любой строчки, как слева направо, так и в обратном порядке. Визит к окулисту, если ты уверенно читал пару строк, обычно на этом заканчивался. Что, собственно, и произошло.

PS. Возьмите эту фишку на заметку

Такие процедуры, как теория, практические занятия на тренажерах и по укладке парашюта описывать не буду, все это стандартно, но вот о сопутствующих казусных моментах поделиться своими воспоминаниями стоит.

Уже буквально за день до оформления въезда на полигон почему-то выяснилось, что у нескольких человек (количество нас не везунчиков было сколько не помню точно, но что-то около восьми) отсутствуют медицинские справки анализа мочи (просохатили их где-то в процессе, иначе без них просто бы не допустили к занятиям в секции), а без полного пакета медицинских справок – гуляй Вася.

Тренер сказал:” Ну что парни, хотите прыгать – у вас полдня, чтобы решить эту проблему”.

Понятно, что сделать это все по чесноку- нереально, но, разве нас что-то останавливало в том возрасте. На автора следующей идеи претендуют многие, но, так как истину по истечении стольких лет установить сложно, просто констатирую факт, - мы бодрой трусцой направились в наш здравпункт, чтобы порыться в его анналах. По ходу пьесы выбрали кандидата на роль заморочить голову бабушке (она заведовала всей картотекой) и, в результате, мы получили доступ к папке со всеми справками анализа мочи, сдаваемыми студентами нашего вуза. Пользуясь моментом, пока наш ловелас отвлекал бабушку разговорами, мы вытащили из этой картотеке по одной наиболее свежей справке (естественно, не забыв и про Дон Жуана) и, поблагодарив напоследок доверчивую старушку, направились в общежитие, чтобы там в спокойной обстановке поменять инициалы хозяина справки. Спецы по этой части среди нас имелись. Но, жизнь наносит иногда удар там, где его не ждешь. Повезло всем, кроме одного парня. Не знаю, какого уж индивидуума вытянул он справку, но, врач, взглянув на его псевдо анализ, подчеркнул три строчки и, с сочувствием, констатировал: “Если бы у вас был даже один параметр из этих, я уже не имею право допустить вас к занятиям, а вообще, я рекомендую вам обратиться к врачу”. Так мы потеряли первого из подошедших практически к финишной черте.

Так как прыжки с парашютом – занятие не такое уж и безобидное, то допускали к ним только после сдачи экзамена, на котором ты должен был продемонстрировать не только свое умение по укладке парашюта, но и свои действия в различных ситуациях, типа приземления или, когда тебя несет ветром на препятствие и т.п. Причем он содержал как теоретическую часть, так и практическую. Проводился он дважды, после окончания занятий в секции и, непосредственно, перед первым прыжком, причем, по всей строгости. Тех, кто неуверенно демонстрировал свои теоретические или практические знания, к прыжку просто не допустили. Мало того, утром, непосредственно, перед прыжком замерили у всех давление, и по этому критерию отстранили еще пару человек. Вот где самая обида, пройдя через все тернии, споткнуться на последнем этапе.

Описывать свой первый прыжок не буду, потому что это ощущение сначала свободного падения, а потом парения над землей никакими словами не передать.

Замечу только, что не у всех прошло все гладко, что потом отрицательно сказалась на оценке действий всей группы в целом и имело негативное последствие.

Так у одной девушки, когда она уже направилась к люку самолета для прыжка, расстегнулись крючки ранца и её прыжок совпал с одновременным вываливанием парашюта из ранца, но, к счастью, это не повлияло на раскрытие парашюта. А вот второй момент заставил поволноваться комиссию, которая на земле наблюдала за нашим приземлением.

Немного предисловия, чтобы несведущим была понятна суть дела. Кроме основного за спиной, на нас был еще запасной парашют спереди на животе. Он автоматически раскрывался на высоте 300 метров над землей. Чтобы этого не произошло, надо было выдернуть из него, так называемую, красную стропу (обычная веревочка), после того, как раскроется и расправиться основной парашют. Это действие инструкторы буквально вдалбливали нам в голову, особенно на последних занятиях. Иначе возможен перехлест парашютов, а к чему это может привести, думаю, понятно.

Так вот, я уже был на земле и, собрав свой парашют, снизу наблюдал за приземляющимися товарищами. Перехватило дыхание, когда я увидел, как у кого-то начинает раскрываться запасной парашют.Хорошо, что парень не растерялся и, не дав ему заполниться, быстро скомкал его и засунул между ног. В результате приземлился он удачно, но, картина маслом не получилась. Недоразумение, что произошло это с бывшим десантником, который кичился перед нами своими двадцати восемью прыжками.

Получив свою дозу адреналина, комиссия посовещалась и, в итоге, нас поздравили с дебютом, но от дальнейших прыжков (должно было быть еще два) отстранили.

Про себя могу сказать, у меня была цель, проверить самого себя – смогу ли я? После того, как я её реализовал, мой энтузиазм к этому виду спорта слегка погас. Просто не мог терпеть, и до сих пор не могу, всю эту предшествующую тягомотину. Поэтому, данным видом спорта в своей жизни я уже больше не занимался, а жалеть теперь об упущенных возможностях - нелепо.

Ну а продолжая тему студенчества, нельзя обойти стороной гордость нашего поколения – стройотряды, благодаря которым ты не только заработал свои первые деньги, но и страну родную посмотрел.

Я, например, познакомился с Петропавловском-на-Камчатке, с его вулканами, бухтами и сопками, и куда, скорее всего, мой визит больше не повториться.

И надо ли говорить, что именно в стройотряде, когда работаешь в одной связке, понимаешь истину слов о дружбе и совсем по-другому воспринимаются слова: “Если друг оказался вдруг и не друг и не враг, а так”. А эта нетленка, которую мы дружно пели под гитару при расставании: “А все кончается, кончается, кончается…”. И разве забудутся осенние гудения в кабаках (мы при деньгах и можем позволить себе это) и покупка на барахолке вожделенных джинсов, не нашего совковского производства, а настоящих: Levis, Montana.

“джинсы “Монтана”,

бутылка “Агдама”

и “феличита, феличита””

Кто это не прошел, тот, может быть, меня не поймет, но это было. И это одно из наиболее ярких воспоминаний из моей юности.

Как и во всех вузах того времени с середины второго курса начинались занятия на военной кафедре.

В результате нам пришлось расстаться с модной в то время прической а-ля битлз

и раз в неделю, по вторникам, превращаться в “зеленых кузнечиков”, как называли нас сокурсницы.

И это беда продолжалась до середины 4-го курса, но военный билет офицера запаса вооруженных сил СССР вкупе с присвоением звания лейтенанта с кодом ВУС (Военно-учётная специальность) №530202, что означало “Программное обеспечение функционирования автоматизированных систем управления войсками”, мы получили только после диплома.

Система обучения в университете была построена таким образом, что основная масса знаний давалась на первых трех курсах, и это был, что говорится, мозговой штурм. А в последние два года были в основном спецкурсы, которые ты выбирал на своё усмотрение, и написание диплома. Так как в этот период свободного времени было много, то многие старшекурсники устраивались на подработку. Возможностей для этого было много. Кто устраивался лаборантом в какое-нибудь НИИ, кто ночным сторожем, ну а парни в основном подрабатывали грузчиками.

На одну стипендию прожить было трудно (в то время обычная стипендия была 40 рублей, повышенная, если сдавал сессию без троек, - 46, ну а у отличников – 50), к тому же не все её получали. Родители, конечно, помогали и деньгами, и посылками с едой, но, в силу своих возможностей, особо не баловали.

В нашей семье, в частности, студентами были все трое, и чтобы дать нам возможность получить высшее образование, родителям было непросто. Тогда я над этим особо не задумывался, но уже будучи взрослым, узнал, что в то время они элементарно себе во многом просто отказывали.

И вот уже удивительно быстро подошел пятый курс, преддипломная работа, потом защита перед суровыми учеными мужами своего опуса, распределение. Все, до свидания альма-матер, вперед – во взрослую жизнь.

МОЛОДОСТЬ

Средний балл у меня был неплохой -4,2, поэтому распределение себе я выбирал сам. Сложное это дело, выбирать себе путь во взрослую жизнь, поэтому тут ориентируешься на советы знакомых, на мнение тех, кто уже распределился и пр.

Можно было, конечно, пойти по простому варианту, который мне предлагал мой научный руководитель: устроиться стажером в институт, в котором проходил преддипломную практику, а дальше по накатанной схеме: стажер, аспирант, мнс и т.д. Многие выпускники так и делали, но не лежала у меня душа заниматься наукой. Тем более, что общаясь с выпускниками, которые пошли по этому пути, не видел я восторженности и азарта в их глазах, когда они рассказывали, чем занимаются. Да и рассказы их не содержали никакой информации, которая бы могла заинтересовать. А вот ощущение, что они сами стесняются рассказывать о своей работе, осталось.

Поэтому, мы, трое друзей, решили пойти по пути наших предшественников, которые год назад распределились в так называемый “почтовый ящик”. Приезжая к нам в гости, они живописно расписывали прелести своей жизни и работы, восторженно отзывались о командировках в закрытые города, в которых можно было отовариться различным дефицитом, о котором мы только слышали, но в глаза не видели. Современной молодежи это трудно сейчас представить, но не забывайте, тогда было время развитого социализма, это уже позже его назвали периодом застоя. И если у молодого специалиста практически везде зарплата была 120-140 рублей, а у стажера или аспиранта и того меньше -80-100 рублей, то в этой организации платили 170-180 рублей, да еще плюс командировочные, исходя из 3 рублей в сутки. К тому же, поскольку все мы были иногородние, немалую роль играл и квартирный вопрос. И если в других организациях квартиру ждали в течении десяти лет, до этого времени мыкаясь по общежитиям, то здесь ее можно было получить года через три. Одним словом, купились.

Так я оказался в АО “Специализированное монтажно-наладочное управление №70” (АО ”СМНУ-70”), которое тогда называлось несколько иначе – “МСУ-70”, что в расшифровке означало “монтажно-строительное управление 70”. Во время железного занавеса засекречивали все, что могли, а уж организацию, которая вела работы на предприятиях Министерства среднего машиностроения (сегодня – Минатом РФ), сам бог велел. Этим я объясняю такое название для наладочной организации.

На наладке, легендарной и закрытой, остановлюсь более подробно. Боюсь, не все представляют, как это происходило, да и управлению есть чем гордиться.

Бурное развитие отечественной промышленности в послевоенное время привело к значительному росту строительно-монтажных работ, завершающей фазой которых были пусконаладочные работы. Ну это и понятно, смонтировать оборудование – это, конечно, тоже не просто, но, чтобы оно еще и работало, здесь нужны специалисты другого профиля и другой квалификации. Вот для решения таких задач в 1958 году из разрозненных наладочных групп при электромонтажных управлениях Урала и Сибири и было создано первое в стране пусконаладочное подразделение в составе электромонтажного треста “Химэлектромонтаж”.

Пусконаладка – это целый комплекс работ, начинающийся с анализа проектной документации, проверки соответствия установленного оборудования и выполненных электромонтажных работ проекту и действующим нормативным документам, и заканчивающийся настройкой и испытанием электрооборудования с целью обеспечения электрических параметров и режимов, заданных проектом.

Чтобы выполнить весь этот объем работы, надо быть специалистом широкого профиля и высочайшей квалификации. А с учетом того, что эти работы велись на предприятиях оборонного комплекса, которые называли и называются по сей день “оборонный щит страны”, то можно представить требования к их выполнению. Чтобы не быть многословным, перечислю несколько наиболее значимых объектов (потому что перечисление всех займет не одну страницу, а оно вам надо), на завершающей фазе строительства и сдачи в эксплуатацию которых наше управление принимало непосредственное участие. Это - Ангарский электролизный химический комбинат, Ангарская нефтехимическая компания, электрохимический заводь в г.Зеленогорск, горнохимический комбинат в г.Железногорск, Новосибирский завод химконцентратов, Сибирский химический комбинат в г.Северск.

Ну, пожалуй, и хватит, я же не хронологию управления расписываю, а просто, слегка примазываюсь к его славе. Быть наладчиком в то время считалось почетным. Они принадлежали к особой касте, конечно, не люди белой кости, но тем не менее.

В управлении в то время было двенадцать участков (сейчас осталось девять) и только три из них базировались в Новосибирске, остальные были разбросаны по закрытым городам-спутникам, так называемым, почтовым ящикам, типа: Томск-7, Красноярск-26, Челябинск-40 и т.п. Это сейчас они получили собственные имена как: Северск, Железногорск, Озерск, соответственно. У каждого участка была своя специфика, но так или иначе она была связана с наладкой и запуском в работу электрооборудования. Благодаря такой территориально-распределённой структуре управление успешно выполняло работы в регионах Урала, Западной и Восточной Сибири. Ну, об управлении в целом написал, перейдем, непосредственно, к участку, на котором мне выпало работать. Но, сначала немного о предпосылках и истории создания участка.

В конце 70-х годов в стране стали широко внедрять ЭВМ на предприятия. Мода все “асучивать” придет чуть позже, а тогда надо было просто налаживать эту технику. Это сейчас работает технология “plug and play”, а тогда приходила куча железа под названием “М-6000” или “ЕС-1022”, и требовалось как минимум месяц разбирательства и возни с ней, чтобы заставить её работать. Ну а потом выяснилось, что её надо еще и сопровождать, так как она периодически выходила из строя, а без постоянного контроля и периодического обслуживания могла и вообще загнуться. Ну а когда оказалось, что на ней нужно еще что-то и делать, то руководство вообще впало в ступор, так как специалистов нужной квалификации в управлении просто не было. Но, надо отдать должное, это было поколение, воспитанное на стихах К. Симонова: “Ничто нас в жизни не может вышибить из седла”, поэтому было принято решение срочно создать для решения поставленной сверху задачи специальную группу. Но, по мере погружения в эту проблему, выяснилось, что группы будет маловато, уж больно широкий спектр задач придется решать, поэтому, чтобы активно двигаться в этом направлении и был в 1979 году создан дополнительно специальный участок №11. Ну а исходя из исходных данных (специалистов должной квалификации в управлении не было, найти готовых на стороне – проблематично) было принято решение развивать данное направление, привлекая молодых специалистов из вузов. Вот так мы попали в эту тему.

К моменту нашего прихода с вопросом, а что же делать на этой технике уже разобрались, как я упомянул выше, принялись “асучивать” все подряд, но перед нами стояли уже конкретные задачи: требовалась уже не только наладка самих ЭВМ, но и обеспечение их работы в составе измерительных комплексов, различных систем обработки информации и, как конечный результат, создание на их базе реально действующих систем управления технологическими процессами. Т.е., все то, что называется разработкой АСУ ТП (автоматизированные системы управления технологическими процессами).

Поэтому состоял участок из программистов и электронщиков, которых сейчас почему-то называют электрониками. Так как я по образованию инженер-математик, то меня взяли программистом. Электронщиков набирали из выпускников технических вузов типа НЭТИ, ТИАСУР. Ну и программисты из них тоже были, смотря кто на что специализировался. Так как участок образовался недавно, то и коллектив был молодой, практически все без своих половин.

Так же, как и управление участок имел разветвленную структуру. Руководство базировалось в Новосибирске, а во всех вышеупомянутых городах были созданы прорабства. Причем получить квартиру там было проще, чем здесь, поэтому при устройстве на работу многие семейные пары или те, кто планировал в ближайшее время её создать, охотно уезжали туда на постоянное место жительство, тем более, как я уже упоминал выше, уровень жизни в “почтовых городах” был в те времена на порядок выше, чем в нашем мегаполисе. Ну а холостых и незамужних посылали туда, где в данный момент требовались рабочие руки. Многим удалось объездить практически все площадки, пока вся эта структура не рухнула, но об этом позже.

Молодых специалистов после первоначального 2-х месячного обучения в Сибирском филиале ЦИПК включали в бригаду, чтобы на первых порах под чутким руководством наставников они могли набраться практических знаний и опыта. Мне довелось поработать практически на всех машинах того периода: СМ-2М, СМ-4, Электроника-60 и писать программы на разных языках: Мнемокод, Ассемблер, Фортран, Паскаль. Жизнь на участке тогда кипела. Традиционными были встречи в первую-вторую неделю после Нового года, когда съезжались специалисты со всех площадок, и программа в эти дни была очень насыщенная. Днем – совещания ведущих специалистов и руководителей, а вечером соревнования между подразделениями по различным видам спорта. Завершал этот слет выезд всем составом в выходные на базу отдыха с сочетанием опять же соревнований с веселым субботним ужином до утра.

В таком коллективе было интересно работать и вместе с ним отдыхать. Если кому-то покажется, что моё повествование содержит явно ностальгический привкус, то сделайте скидку: во-первых, и времена были другие, да и я был моложе, так что это естественный оттенок в моих воспоминаниях.

А в стране уже назревали глобальные метаморфозы. После смерти Брежнева очередные правители долго не задерживались у власти и, немного порулив, уходили в мир иной, собственно, вспомнить об их вкладе в развитие страны за время их пребывания на этом посту особо и нечего. Но вот, наконец-то, на смену старцам (а то уж как-то стало стыдно перед миром за державу) пришел молодой и энергичный Горбачев и процесс, как он сам выразился, создав очередную нетленку, пошел.

Вообще, из фраз наших правителей можно легко создать целый сборник афоризмов. За примерами далеко ходить не надо, чтобы немного отдохнуть от своих воспоминаний, приведу несколько навскидку.

Из ранних:

“Труд же сделал из нас ту силу, которая объединяет всех трудящихся.” (В.И. Ленин}

"Жить стало лучше, жить стало веселее!" (И.В. Сталин)

“Мы вам покажем кузькину мать.” (Н.С. Хрущев)

Из времен развитого социализма:

“Не могли сделать как положено. Вот, черт побери, влипли в историю.” (Л.И. Брежнев)

“Откуда у финна карельская грусть?” (Ю.В. Андропов)

Из периода развала СССР:

“Теперь я пойду с еще большим забралом.” (М.С. Горбачев)

"Хотели как лучше, получилось как всегда." (В.С. Черномырдин)

“Мы, конечно, все что можно со своей стороны делаем, но не все мы можем. То есть мы можем, но совесть нам не позволяет.” (Б.Н. Ельцин)

Ну а у Путина , на мой взгляд, наиболее яркие и неординарные высказывания. Взять хотя бы: “Над принятием законов думают сотни и сотни, а над тем, как обойти закон, думают миллионы” или “Мы не хотим раздела Украины. Но Крым по факту может быть только российским.”

Начался он с лозунга “Трезвость – норма жизни” и пресловутой борьбой с пьянством и алкоголизмом, которая унесла тысячи жизней от отравления суррогатами, привела к росту наркомании и нанесла огромный урон бюджету. Но этого показалось мало, объявили борьбу с “нетрудовыми доходами», реально отразившуюся в уничтожении овощных и цветочных теплиц обычных граждан. Было и “Ускорение”, которое ознаменовалось сокращением производства и ростом инфляции, и Павловская реформа, единственным результатом которой стало окончательное обнищание основной массы населения страны. От гласности терялась вера во все то светлое и чистое, чему учили в детстве и юности. Вместе с растущими, как после дождя, кооперативами росла и преступность, превращаясь в организованную.

За перестройкой, как и предсказывали остряки, последовала перестрелка. Модным стало быть бандитом или проституткой, завуалировав эти понятия рэкетиром и путаной.

Советский союз трещал по швам, власть явно демонстрировала свою беспомощность и ничего не могла с этим поделать. Потом была попытка переворота и создание ГКЧП, который просуществовал всего три дня. Закончилась вся эта вакханалия развалом СССР и возвращением в нашу многострадальную страну капитализма с его звериным оскалом.

И как это не прискорбно, но приходится признать, что приписываемые Гитлеру слова “СССР – это колосс на глиняных ногах” оказались пророческими. Что говорится, hoc est manifestum. Но не фашизм, которому в Великую Отечественную войну советский народ сломал хребет (а сам Гитлер в 1945 году покончил с собой), сделал это, а спустя полвека мы сами.

P.S.

На самом деле, даже если Гитлер и говорил такие слова, то он просто перефразировал их применительно к своему времени, скоммунизмив их из прошлого.

Автор фразы: “Россия - колосс на глиняных ногах” - Наполеон. Чем закончились его попытки это доказать, мы все прекрасно знаем.

Так что тут, ребята, вы не правы. Хоть Союз мы и просрали, но Россию вам не свалить. Многие пытались это сделать и чем это заканчивалось? В итоге ставили всех раком и, если надо будет, еще поставим.

Лучше запомните цитату “железного канцлера” Отто фон Бисмарка о России:

Даже самый благоприятный исход войны никогда не приведёт к разложению основной силы России. Русские, даже если их расчленить международными трактатами, так же быстро вновь соединятся друг с другом, как частицы разрезанного кусочка ртути. Это – неразрушимое государство русской нации, сильное своим климатом, своими пространствами и ограниченностью потребностей.

Кстати или не кстати, но вспомнился старый анекдот на эту тему:

Китайцы напали на Россию. Китайскому генералу докладывают: Впереди зимовье, 3 мужика сидят, келдырят, оружия нет... Генерал заходит в зимовье, говорит: Я китайский генерал Люй Фэнь, моя армия - 3,5 миллиона человек, мы на вас напали! Один мужик ему: Ё.. т... мать!!! Где ж мы вас хоронить-то будем!!!!

Ну да ладно, описывать и анализировать эти события - дело политиков и историков, а мы займемся более прозаичными вещами, а именно, продолжим наше повествование.

Для меня этот период знаменателен тем, что в 1985 году я женился.

О семейной жизни особо распространяться не буду, так как считаю это делом сугубо личным, не для всеобщего обозрения. Как говорят в народе, жизнь прожить не поле перейти, а уж семейную тем паче.

За более, чем тридцать лет совместной жизни, было всякое, и о чем мы, собираясь все вместе, с удовольствием вспоминаем и заново переживаем те счастливые моменты, но было и такое, о чем вспоминать не хочется. Но, тем не менее, я благодарен судьбе и своей половинке (надеюсь, что это взаимно) за то, что семью нам удалось сохранить. И сейчас зачастую без слов понимаем друг друга, что говорится, один только подумал, а второй уже сделал, и это, наверное, главное.

 

 

У нас взрослые дети, дочь и сын. Они оба получили высшее образование. Дочь закончила Новосибирский государственный университет экономики и управления, а сын, как и я - НГУ, но только другой факультет – философский. И хотя они уже живут отдельно, но мы по-прежнему дружная и крепкая семья.

Но вернемся к хронологии.

Наше управление и участок, в частности, в тот период также претерпевали глобальные изменения. Закрывались целые предприятия и, соответственно, мы теряли Заказчиков. А те, которые уцелели в этом катаклизме, по причине отсутствия финансирования не могли уже плодотворно сотрудничать с нами, и работы по многим направлениям сворачивались. Кое-где они еще велись, но, что говорится, на последнем издыхании. Зарплату сотрудникам платить стало не из чего, и народ потихоньку стал разбегаться. Кто уходил в штат к Заказчику (особенно это коснулось почтовых городов, так как там выбора особого не было, а у ребят была хорошая квалификация, и Заказчик, если была такая возможность, охотно принимал их к себе на работу), кто в коммерцию, ну а кто вообще подался на вольные хлеба. В результате к середине 90-х в управлении осталось девять участков, а наш участок растерял все свои прорабства и сам дышал на ладан. Я, наверное, тоже бы уволился в тот период, но меня держало одно “но”. Дело было в том, что малосемейка, полученная мною в свое время от управления, была ведомственная, и при увольнении я обязан был вернуть ее предприятию, что, естественно, не входило в мои планы. В таком положении оказался не я один, вот мы, бедолаги, и задержались в ожидании, когда эта ситуация разрулится. Казалось бы, было от чего впасть в отчаяние. Но молодость – прекрасная пора и, если слегка перефразировать Гёте, у которой есть один недостаток - она быстро проходит. Мы были молоды, полны оптимизма и нам верилось, что всё будет хорошо. Тем более, что без работы я не сидел. Еще до развала СССР у меня наметилась долгосрочная работа по разработке прикладного программного обеспечения для АСУ ТП на одном из заводов Сибирского химического комбината в Северске и, невзирая на то, что комбинат переживал не лучшие свои времена, сворачивать ее пока не собирались.

Писал программы я в основном дома, сначала на мини-ЭВМ “ДВК-4” (был такой диалоговый вычислительный комплекс), потом с появлением первых PC переключился на них. Раз в квартал ездил на пару-тройку недель в Северск, чтобы проверить работу программы в реальной обстановке на конкретном оборудовании, устранить на месте ошибки, если они имели место быть, и сдать ее Заказчику. Потом обсудить следующую проблему, наметить план и очередность действий, чтобы уже дома перейти к её решению, так как для написания программы необязательно было находиться постоянно на объекте. Для окончательной отладки программы обычно хватало этих недель.

Программы я писал быстро, а так как время на дорогу до места работы тратить не приходилось, то в результате я за месяц справлялся с поставленной на квартал задачей.

Те годы были временем всеобщего дефицита, что называется, жизнь по талонам, приобрести что-либо было проблематично, ну или лишь за очень большие деньги. Ну а так как в детстве отец научил меня обращаться с инструментом, то остающееся свободное время до очередной командировки я посвящал тому, что самостоятельно изготавливал мебель для дома.

Некоторые шедевры тех времен стоят в нашей квартире до сих пор, не потому что нет возможности приобрести новую мебель, просто они гармонично вписались в интерьер и пока не хочется ничего менять.

 

В таком ритме мое сотрудничество с СХК продолжалось около пяти лет, но все хорошее когда-нибудь заканчивается. Жизнь в стране налаживаться не торопилась, комбинату было не до новых разработок, поэтому, когда я закончил и сдал последнюю из намеченных программ, меня поблагодарили за проделанную работу, но ничего нового предложить не смогли. И я встал перед вопросом, а что делать дальше?

Надо отдать должное руководству, оно не опустило руки в этот судьбоносный период и искало всяческие пути выхода из этой, казалось бы, безнадежной ситуации. В результате этих поисков мы переключились на создание систем безопасности для подразделений Центрального банка и Сбербанка. И вот вчерашние программисты и электронщики стали проектировщиками, монтажниками и наладчиками этих систем. Кто-то осваивал Автокад, а кто-то перфоратор. Первые свои объекты, в силу высокой конкуренции в родном городе, мы начали с подразделений ГУ Банка России по Алтайскому краю.

Вкратце поделюсь своими воспоминаниями об объекте, на котором я впервые участвовал в роли бригадира или, как мы говорили, бугра. Это был Головной расчетно-кассовый центр в городе Барнаул. Объект был сложный по причине насыщенности всевозможными системами жизнеобеспечения здания. Тут впервые мы создавали весь комплекс инженерно-технических средств охраны: система охранной и тревожной сигнализации, система пожарной сигнализации, телевизионная система охраны и наблюдения, система контроля и управления доступом, автоматическое пожаротушение, система громкоговорящего оповещения. Системы создавались все сразу, параллельно была реконструкция здания, работали совместно со строителями, и все это нужно было закончить одновременно и в жестко определенный срок. До нас дошли слова начальника главка:” Если СМНУ-70 сорвет срок сдачи объекта, они больше гвоздя не забьют в Алтайском крае”, и как потом, когда все благополучно завершилось и системы были сданы в эксплуатацию, мы облегченно смеялись по этому поводу: “Побьем еще гвозди на Алтайской земле”. Ну а тогда было не до смеха. Работали по 10-11 часов в сутки, устраивая себе один выходной – воскресенье. Шли со строителями, что говорится, ноздря в ноздрю. Только они заканчивали отделывать на чистовую помещение, как мы тут же оснащали его нашим оборудованием, предварительно проложив все кабельные трассы. Но все равно, в последние дни перед сдачей пришлось выходить на работу в шесть утра и задерживаться до часа ночи.

В результате к приезду московской комиссии по приемке здания в эксплуатацию все системы были смонтированы и налажены.

После этого объекта управление безопасности и защиты информации (УБиЗИ) Главного управления банка России по Алтайскому краю прониклось к нам уважением и стало предлагать все больше работы на остальных своих подразделениях в связи с заменой материально и морально устаревших систем охранной сигнализации.

Тут уместно отметить один нюанс. До нашего прихода в эти края это было поле деятельности управления вневедомственной охраны Алтайского края, и тот факт, что мы покусились на их хлеб, вызвал с их стороны естественное возмущение. А так как они участвовали в приемке этой системы, которую впоследствии брали на техническое обслуживание, то можно себе представить, как придирчиво они её принимали. Хотя ради справедливости следует заметить (вовремя вспомнил о своем обещании постараться быть объективным в изложении своих мемуаров), что порою по части монтажа их замечания были, что называется, в тему.

Не взирая на то, что перед началом работы начальство снабдило нас всеми необходимыми нормативными документами, типа РД 78.145-93 "Системы и комплексы охранной, пожарной и охранно-пожарной сигнализации. Правила производства и приемки работ", и строго настрого наказало при монтаже следовать этим рекомендациям и техдокументации на устанавливаемое оборудование, косяки в монтаже все же присутствовали. Не такие мы были уж и безгрешные, как я описываю. Тот факт, что мы столкнулись с такой работою впервые и, соответственно, отсутствие опыта тому виной или что-то другое, типа собственной безалаберности (исконно русское “авось прокатит”), до сих пор однозначно сказать не могу, но, тем не менее, не всё делалось правильно, и эти огрехи местами бросались в глаза, смазывая всё положительное впечатление от в целом качественно проделанной работы. Как сказал Михаил Михайлович Жванецкий в одной из своих миниатюр: “Тщательней надо, ребята”.

Возвращаясь к теме взаимоотношений с УВО замечу, что создаваемые новые системы безопасности, в том числе и охранная сигнализация, были более навороченными, с необходимым атрибутом автоматизированных рабочих мест (АРМ) на базе персональных компьютеров, которые в то время еще только наводняли наш рынок, и далеко не каждый умел с ними обращаться. Мы в этом плане были гораздо более продвинутые, как никак, почти все бывшие программисты и электронщики, поэтому Заказчик смотрел в нашу сторону, но и портить отношения с управлением вневедомственной охраны не хотел. Возникла своего рода дилемма, которую после непродолжительного противостояния с УВО мы благополучно разрешили следующим образом: отдали им на субподряд часть работ по монтажу кабельных сетей и оконечного оборудования системы, а монтаж центрального оборудования и наладку всей системы в целом оставили себе. Такой консенсус устроил не только обе стороны, но и Заказчика. Забегая вперед, замечу, что этот тандем существует в Алтайском крае до сих пор.

Ну а тогда открывались большие перспективы и широкое поле деятельности. Не взирая на бардак, все еще продолжающийся в нашей стране, у Центробанка деньги водились и их, в связи с набирающей обороты криминогенной обстановкой, на оснащение системами безопасности своих подразделений он выделял.

В силу своего территориального размера или по какой-либо другой причине, не берусь судить, но на тот момент по количеству расчетно-кассовых центров Главное управление по Алтайскому краю было лидером в системе Государственного банка, по крайней мере, за Уралом. Если не изменяет память, то в 1998 году их было 51. Создавались и оснащались системами безопасности они еще в советское время, которые к описываемому периоду времени если не пришли в негодность, то уже были близки к этому, поэтому требовалось срочное переоснащение не только существующих систем этих объектов, но и дополнение новыми в соответствии с изменившимися требованиями к техукрепленности объектов Банка России.

УБиЗИ ГУ ЦБ по Алтайскому краю была поставлена задача - решить эту проблему. Была и вторая задача, которую тоже требовалось решить в ближайшее время. Как я упомянул выше, ГРКЦ был напичкан всевозможными системами безопасности, и, если техническим обслуживанием охранной сигнализации традиционно занималось УВО, то с остальными системами оно не сталкивалось, и доверить им обслуживать данные системы УБиЗИ не решалось. Тут требовались специалисты более высокой квалификации, которые знали бы не только электронную часть данных систем, но и могли бы разобраться с установленным на них программным обеспечением.

Наша организация, зарекомендовавшая себя с наилучшей стороны в решении ряда таких проблем, была приглашена к дальнейшему сотрудничеству в этом направлении, но одновременно были поставлены жесткие условия: во-первых, никаких командировочных и пр., в противном случае руководству УБиЗИ было бы трудно объяснить контролирующим инстанциям эти дополнительные расходы по привлечению иногородней организации (“Вы что, в своем краевом центре не могли найти альтернативу этим новосибирцам вместо того, чтобы содержать их на государевы деньги”, ну или что-то в этом роде), во-вторых – создание в Барнауле своего подразделения. Эта мера позволила бы расширить спектр выполняемых работ и повысила бы оперативность управления. Надо отдать должное житейской мудрости и дальновидности руководителей данного управления, потому что в то время это действительно был самый разумный способ обойти множество проблем и вопросов, которые бы неизбежно возникли в дальнейшем. Нам в то время выбирать как-то особо не приходилось (ассортимент уж был больно беден: всего-то один стоящий Заказчик), ну а на безголосье, извините меня за мой французский (это не моё, просто в духе времени), и жопа - соловей, поэтому, взяв для проформы пару дней на размышление, в конечном итоге мы согласились.

Руководство участка предложило мне возглавить это подразделение и, после недолгих раздумий, я согласился. И хотя представлял себе весь предстоящий объем работы, но в душе надеялся, что мне удастся построить ее таким образом, чтобы не торчать постоянно в командировках, а почаще бывать дома с семьей. Как наивен я тогда был. Мне еще предстояло многому научиться и многое понять, и осознать главное, что в нашем бюрократическом обществе наладить работу в производственной сфере, в принципе, невозможно. Но обо всем по порядку.

Изначально моя команда вместе со мной составляла пять человек.

Работы по созданию новых систем находились еще в стадии проектирования (этим занимались в Новосибирске), ну а мы начали с технического обслуживания созданных в ГРКЦ систем безопасности. Чтобы снизить командировочные затраты сняли для проживания квартиру, которая была одновременно и моим офисом, так как бумажной работы предстояло много. Чтобы решить проблему с транспортом за счет участка купили и оформили на меня автомобиль LADA ВАЗ 2104, подержанный, но в хорошем состоянии. Вот с решения этих первоочередных житейских проблем и началась судьба Барнаульского прорабства, которое я возглавлял до 2007 года.

Ребята занимались техобслуживанием, а я, в основном, бумажной работой. Предстояло разработать, оформить и утвердить технологические карты на обслуживание вдогонку тому, что работы уже велись, подписать договора и пр. И тут сразу же столкнулись с проблемой: никто не знал, как расценить работы по техобслуживанию, ни мы, ни Заказчик. Сметной базы на техобслуживание данных систем в природе на тот момент не существовало. Ценник, по которому до этого работало УВО, обслуживая системы ОПС, для новых систем не подходил. Мы порылись в своих анналах и выудили прейскурант на техобслуживание вычислительной техники, которым пользовались еще в советское время. Используя его расценки с учетом индекса инфляции составили смету, подбирая позиции, наиболее подходящие под наше оборудование, если уж совсем не находили аналога, то брали ту, которая на наш взгляд более-менее подходила по трудозатратам, и рядом с ней в скобках ставили (прим.), т.е., применительно. Потом отстаивали эту смету перед Заказчиком, доказывая, что это реальная стоимость наших работ. Надо заметить, что в силу того, что Заказчик не мог ничего нам противопоставить или предложить в замен, сопротивлялся он не долго, и в конце концов мы приходили к консенсусу. По этому ценнику мы работали еще очень долго, пока, наконец, наш партнер и соперник ООО “Системы безопасности” при поддержке Центробанка разработало и официально утвердило свой ценник на техническое обслуживание систем ИТСО, которым все структуры, работающие с Центробанком в этой сфере, пользуются по сей день.

В пятницу после обеда мы садились в “четверку” и уезжали на выходные домой в Новосибирск, чтобы в понедельник вернуться обратно. Иногда я задерживался на пару дней, чтобы решить организационные дела с руководством или что-то в этом роде. Мои мечты, что я все скоро налажу и смогу почаще находится дома, постепенно улетучивались.

Появлялись новые объекты по краю, соответственно, увеличивался объём монтажных, наладочных работ и организационных мероприятий. Мне нужно было хотя бы раз в неделю появляться на этих объектах, чтобы проконтролировать процесс выполнения работ, решить на месте проблемы, если они возникали (замечу, что такие, когда требовалось мое вмешательство, случались крайне редко, бригадиры практически все решали сами на местах). Потом оформить выполнение работ документально (у строителей это называется запроцентоваться), отдать на проверку и т.д. и т.п. Бумажная работа не заканчивалась, и ее только прибывало. Не успеешь закончить один документ, подписать, поставить печать и направить по адресу, как тут же нарисовалось уже два, а то и более.

Интернет тогда еще только зарождался в нашей стране, поэтому доставлять по электронной почте всю эту макулатуру не было возможности, но и с его появлением в процессе прохождения документов практически ничего не поменялось. Центробанк одна из немногих организаций, которая до сих пор не принимает факсы или сканы, ее подавай только оригиналы. Вдобавок ко всему в банковской структуре очень строго следят за оформлением документов и если что-то не устраивает, то документы приходится переделывать в соответствии с их требованиями, а если учесть, что эти требования периодически менялись, то наступала, что говорится, полная жопа. Вчера эта форма документов проходила, а сегодня говорят, увы, все поменялось, извините, что не успели вас предупредить, но весь пакет документов придется переделать. Наверное, не один барнаулец вздрагивал от скрежета моих зубов, когда я проходил мимо, возвращаясь в офис, чтобы заняться этой обезьяньей работой. Вот и приходилось мне постоянно находится в Барнауле, чтобы контролировать этот процесс. И что больше всего бесило в этом процессе, так это ощущение собственного бессилия. Поясняю, спорить и доказывать свою правоту в этом учреждении было бесполезно. Хотя большинство его сотрудников в приватной беседе и соглашались с твоими аргументами, что многие требования и предписания абсурдны по своей сути, но, Центробанк – место хлебное, и никто идти против системы и лишаться этого места не хотел. Поэтому все эти дебаты заканчивались на одной ноте: “Да, ты прав, но и нас пойми”. Поэтому приходилось действовать как в том анекдоте – “Если насилие неизбежно, то попытайтесь расслабиться и получить максимум удовольствия”. Замечу, что в этой структуре и по сей день ничего не изменилось. “Заповедник напуганных граждан” называл я это заведение тогда и называю теперь, но только кому от этого легче?

Для работы с текстовыми документами я использовал Word, а для работы со сметами, актами выполненных работ – Excel (Гранд-смета появится гораздо позже). Так как многие документы вытекали один из другого и различались только формами, то я, ещё не утративший навыки программирования, автоматизировал этот процесс, благо дело, что у этих инструментов возможностей для этого предостаточно. Теперь достаточно было внести данные в один документ, и они автоматически появлялись в остальных. Это существенно ускорило процесс подготовки, но, тем не менее, бумажный вал нарастал, и он уже доставал меня в форме ночных кошмаров.

Через два года пребывания в этой должности я почувствовал, что с этой проблемой самостоятельно мне скоро будет уже не справиться, поэтому задумался о помощнике. Тут очень кстати сотрудник банка обратился с просьбой устроить на работу своего сына, который в тот момент оказался не у дел и, хотя парень по образованию был не нашего профиля, я согласился, о чем в будущем нисколько не пожалел. Для начала я отправил его на месяц поработать с мужиками, чтобы и он имел представление, чем мы занимаемся, и у меня было время к нему присмотреться. Претензий к его работе за этот период у меня не было, и вот уже мы дружно стучали по клавишам соседних компьютеров. Жить стало легче, жить стало веселее. А еще через пару месяцев, когда парень уже более-менее освоился, я, наконец-то первый раз за последние три года смог уйти в полноценный отпуск.

За десять лет работы в Барнаульском прорабстве мне довелось объездить весь Алтайский край, сначала на “четверке”, потом её сменила “99”, с попутчиками и в одиночку. У молодости есть прекрасное качество – она легка на подъем. Вспоминая те годы, я не уверен, решился бы я сейчас в одиночку на такие марш броски. Ведь ездить приходилось в разное время года, да и погода иногда была не для таких поездок, а ведь тогда ничего не останавливало, если этого требовали производственные дела.,/p>

К выполнению работ по созданию наших систем в РКЦ по Алтайскому краю мы привлекали коллег из Новосибирска, но к концу третьего года существования прорабства объем работ вырос настолько, что людей стало не хватать. Мало того, что в других регионах Сибири у участка стали появляться Заказчики по этому профилю, и у нас завязались отношения в плане сотрудничества с Национальным Банком Республики Алтай, поэтому встал вопрос о расширении штата прорабства. Что бы не заморачиваться с жилищной проблемой решено было набирать сотрудников из местных. Наверное, в чем-то я удачлив по жизни, потому что те ребята, которых я принял на работу, оказались не только толковыми специалистами, но и просто хорошими людьми. Это очень здорово, когда ты уверен в своих людях и знаешь, что с их помощью в состоянии решить любые поставленные пред тобою задачи.

Чтобы у тех, кто дочитал мое творение до этих строк, не сложилось мнение, что в этот период я был законченный трудоголик, вношу добавочные сведения. Не взирая на всю мою занятность, моя жена умудрялась выпадавшее свободное время, когда я присутствовал дома, организовать так, чтобы оно прошло с пользой для всей семьи. Это и выезды в Караканский бор на берег Обского моря за грибами, совмещенные с рыбалкой,и на соленые озера в село Завьялово Алтайского края,

и недельное авто путешествие по Горному Алтаю и пр.

И за это ей - огромное спасибо, потому что я, вернувшийся домой из командировки, как выжитый лимон, самостоятельно на такие подвиги никогда бы не пошел, но, получив взбадривающий пинок под зад, откуда-то находил силы. Парадокс… или великая сила женского внушения.

Шли годы, жизнь понемногу стабилизировалась, и те из наших прежних Заказчиков, которые сумели выжить в смутное после перестроечное время, опять пошли на подъем. А так как своего статуса принадлежности к особо важным объектам они не утратили, то встал вопрос о замене существующих систем безопасности, которые за эти годы не только выработали свой физический ресурс, но уже и ни в какой мере не отвечали современным требованиям. К вышеупомянутым системам безопасности добавилась еще и такая актуальная в наше время система, как система защиты информации, в разработке и последующем претворении в жизнь которой у нас к тому времени уже были не только необходимые лицензии, но и определенный опыт.

Вот тут они и вспомнили о нас, своих бывших партнерах, которые к тому же еще и работали на тот момент по данному профилю. Так возобновилось и продолжается по сей день сотрудничество в вопросах проектирования и последующего создания систем безопасности с такими мастодонтами уже российской промышленности как: Ангарский электролизный химический комбинат, Новосибирский завод химконцентратов, Сибирский химический комбинат и, хотя это и по другому ведомству, Федеральное бюджетное учреждение науки Государственный научный центр вирусологии и биотехнологии «Вектор». Вдобавок к этому наши настойчивые попытки в течении всех этих лет потеснить конкурентов в вопросе сотрудничества с ГУ Банка России по Новосибирской области наконец-то принесли первые результаты – мы заключили договор на проектирование телевизионной системы охраны и наблюдения (ТСОН) для одного из наиболее важных его зданий – Регионального Центра Информатизации (РЦИ).

В общем, пришло моё время возвращаться обратно в Новосибирск. За десять лет с момента своего создания прорабство окрепло, появился свой офис, а его штат насчитывал уже двенадцать человек. Мой заместитель уже мог вполне самостоятельно решать все вопросы и в моей опеке не нуждался, так что я оставлял прорабство с чистой совестью. Мавр сделал своё дело, мавр может уйти. Жалко, конечно, было расставаться с ребятами, с которыми было столько пройдено и пережито, но, во-первых – появились важные объекты в Новосибирске, ну а во-вторых, если честно, то за десять лет я порядком устал от командировок. Хотелось пожить дома, с семьей, заниматься воспитанием детей не дистанционно и по выходным дням, а быть с ними постоянно рядом, тем более, что они вступали в тот возраст, когда хочется услышать мнение отца по тому или иному вопросу не только по телефону. Поэтому с 2007 года в Барнаул я приезжал уже только как гость.

ЗРЕЛОСТЬ

По возвращению в Новосибирск руководство участка поручило мне курировать наши работы с двумя Заказчиками. Первый – ГУ Банка России по Новосибирской области, поскольку у меня накопился десятилетний опыт работы с этим ведомством. Второй - ФБУН ГНЦ ВБ «Вектор» Роспотребнадзора. Здесь, в принципе, тоже все объяснимо. Во-первых, системы те же, так что разобраться, что к чему, даже с учетом местной специфики, особого труда не составит. Ну а во-вторых, данный объект расположен в наукограде Кольцово, что в двадцати минутах езды от моего места жительства, что решало вопрос оперативности управления и избавляло меня от пустой потери времени на то, чтобы добраться до места работы, чему я был несказанно рад. Дело в том, что наш головной офис находится в отдаленном районе Новосибирска, а я, как упоминал выше, проживаю в Академгородке, и, чтобы добраться до офиса, мне на машине требуется не менее часа, а зачастую, с учетом пробок, и около двух, что это особого удовольствия не приносило. А так я основное время проводил на объектах или готовил документы дома, в офисе появляясь только когда возникала необходимость коллегиально решать какие-то вопросы или проставить печати на подготовленных документах. (Но, это лафа оказалась не долгой, пока не закончились работы на “Векторе”. В настоящий момент основное время приходится проводить в офисе, занимаясь организационной и бумажной работой).

За последнее время наше сотрудничество с этими структурами окрепло и значительно расширилось. Но не все происходит так гладко, как может показаться на первый взгляд. Жесткая конкуренция приводит к тому, что зачастую, чтобы выиграть тендер, приходится падать в цене, а это отражается не только на зарплате сотрудников, но и на развитии участка в целом. И в результате – работы много, а выхлоп слабый. Да и с объемами не все так ровно. В 2016 году даже пришлось несколько сотрудников на пару месяцев отправить в административный отпуск. Надо ли говорить, что многие обратно уже не вернулись.

Так что, не все так ладно в Датском королевстве. В последние два года ситуация, правда, более-менее нормализовалась за счет того, что нам удалось хоть и с большим демпингом, но выиграть тендер по наладке систем безопасности на таких стратегически важных объектах, как Ленинградская и Нововоронежская атомные электростанции. И, казалось бы, куда еще круче, но в реальности все гораздо прозаичнее. Из-за вынужденного дисконта отдача не адекватна ответственности и объему работы. Любовь к Родине это, как не грустно констатировать, - односторонняя любовь, что лишний раз подтверждает последнее решение правительства о продлении пенсионного возраста, до которого ещё вообще-то надо просто дожить, а не строить планы, чем ты будешь заниматься, уйдя на заслуженный отдых.

Просматривая буклеты, выпушенные в свое время к 50-летию управления (в этом году оно будет отмечать уже свое 60-летие), осознаешь, да все хорошо, все правильно, мы, как всегда, всех победили и впереди планеты всей, но за этими строками и фотографиями стоят судьбы людей, кто-то отдал свое здоровье, ну а кто-то и жизнь, чтобы управление могло встретить этот юбилей.

За время работы в данной организации два моих начальника ушли в мир иной по причине остановки сердца, первый в 45 лет в 91-м году, когда началась вся эта вакханалия, второй в 2013 году – в 51 год, отдав все свои силы на то, чтобы вытащить участок из жопы. Тяжела шапка Мономаха, но кто это оценит? Да и стоит ли оно того?

И какие аргументы я должен был привести своим детям в оправдание, что в течение десяти лет я появлялся дома только по выходным дням? Сын, когда пришло его время вступать в самостоятельную жизнь, сказал:” Нет, папа, мне это не надо, я пойду другим путем”. Обидно, досадно, но, когда подходит время собирать камни, ощущение, что всю свою жизнь я не тех кроликов разводил, меня не покидает. Всё это и есть - обратная сторона медали.

Вот такие грустные реалии нашего времени, но, как говорится: “Не бывает времен хороших и времен плохих. Есть только время, в котором мы живём”.

Ну а чтобы не заканчивать свое повествование на такой минорной ноте, под занавес расскажу о своих увлечениях.

До 30 лет, пока не стал большую часть времени проводить в командировках, активно занимался в спортивных секциях. В университете – это была лыжная, а позже, лет в двадцать пять, увлекся восточными единоборствами.

Это как раз было время, когда маразм в стране крепчал, каратэ и пр. были под запретом, и, чтобы обойти закон, пришлось даже записаться в оперотряд (для них проводили закрытые тренировки). Надо ли говорить, что вечернее патрулирование и проверка подвалов в поисках наркоманов особого удовольствия не приносили, но иначе заниматься этим видом спорта просто бы не удалось. Это позже, когда снимут все запреты, секции стали расти как на дрожжах, откуда-то появилась куча титулованных сенсеев, и о каких только разновидностях этого вида спорта мы не узнали. А тогда в дополнение к занятиям в зале оборудовал в подвале своего многоквартирного дома тренажерный зал (нашел свободное помещение, по-тихому приделал дверь и навесил замок, чтобы отгородить его от посторонних глаз). Оборудовал его самодельными манекенами, некоторые наподобие тем, что сейчас продаются в спортивных магазинах, ну а пара штук была покруче (я сам придумывал им конструкцию, чтобы они могли давать сдачи и, причем, непредсказуемо). Это заняло не один день, но того стоило. В дополнение к ним соорудил из досок щиты для метания ножей, и пару вечеров в неделю проводил время там.

Очень жалко было оставлять это хозяйство, когда пришлось менять квартиру и переезжать жить в другой район. Наиболее ценные экспонаты я демонтировал и забрал с собой в надежде в будущем ими воспользоваться. Они долго хранились у меня в чулане и когда лет пятнадцать назад купили дачу, то вначале была идея соорудить что-то подобное там, но это намерение так идеей и осталась.

Вначале на ее реализацию просто не хватало времени, надо было привести участок в тот вид, каким мы его хотели видеть, а на это ушли годы, ну а потом мой энтузиазм в этом направлении как-то постепенно угас (понятно, что когда тебе под пятьдесят, то, при отсутствии постоянных тренировок, изображать из себя Брюса Ли, превращая в мочалку тренажеры, как-то нелепо, максимум – утренний комплекс специфической гимнастики). Дачный сезон в Сибири длится не долго, поэтому практически все время я старался потратить на то, чтобы побыстрее претворить в жизнь все свои идеи по созданию дизайна садового участка, а решение этого вопроса откладывал на потом. В итоге, очередной обман самого себя.

Но, как утешение, тот факт, что из намеченного по благоустройству дачного участка уже многое закончено: разрастается сад на газоне, альпийская горка и уличная винтовая лестница, на мой взгляд, гармонично вписываются в общий пейзаж участка, подходят к завершению работы по сооружению беседки с встроенной в неё печью под казан, совмещенную с мангалом-камином, и много других фрагментов. которые в совокупности придают участку особый колорит. Осталось реализовать главную мечту, которую я вынашиваю на протяжении всех этих лет – пруд с водопадом и ручьем. Но мне нужен не прудик, а именно пруд, а такое сооружение требует немалых затрат, причем не только финансовых, но и временных. Но работы в этом направлении ведутся, зачастую параллельно с нежданно добавляющимися, что снижает их производительность, но, тем не менее, уже многое сделано, и, я думаю, финишный рывок не горами.

И хотя мой сын не особый любитель всех этих дачных дел, но когда мне требуется физическая помощь, он всегда откликается на зов.

Ну а самый верный помощник, как вы уже, наверное, догадались, это – жена. Мой верный Санчо Панса, как я шутливо её называю. Она, впрочем, не обижается. И доску подержать готова, и упавший с лестницы молоток подать, да и пинка под зад дать, в смысле морально поддержать, при случае. Ну и поучить иногда, что и как делать, куда же без этого, но все это у нас происходит легко к обоюдному удовлетворению.

Вот такое у меня увлечение на данный момент времени, позволяющее снимать психологические нагрузки после работы и сглаживающее негативное впечатление от жизни, когда это случается.

Конечно, все эти работы по благоустройству дачного участка затянулись по времени, но, как уже давно озвучено, да и каждый знает прописные истины, что для достижения своей цели надо иметь либо деньги, либо время. Время – чтобы сделать задуманное самому, пусть не сразу, но по мере возможностей. Деньги, если у тебя нет времени и желания заниматься этим – нанять тех, кто сможет это сделать. Второй вариант обычно скорее приводит к конечному результату. Досадно, что отработав почти 35 лет на производстве, и занимаясь вроде бы не ерундой (да и если судить по почетным грамотам и медалям, которыми периодически награждался не только управлением, но и мэрией и губернатором области, мой труд был в какой-то мере оценен), на настоящий момент я не имею ни того, ни другого. А в свете последних веяний (продлить пенсионный возраст для мужчин до 65 лет), чувствуется (про деньги я уже молчу), что и времени на реализацию своих планов у меня уже не останется.

Как не хотел я закончить свою автобиографию на положительной ноте, что-то не получается, опять свалился в минор. То ли я по жизни стал брюзга, то ли сама жизнь навеивает такие мысли.

Но… “Все не так уж и плохо, ведь бывало и хуже”, поэтому я и решился на ведение своего блога, потому что мне кажется, что через него должны произойти какие-то метаморфозы в моем сознании, которые заставят пересмотреть мое отношение к этой жизни и помогут понять, а на хрена все это было надо. И, как-то не хочется, чтобы на смертном ложе последними были слова: “Жизнь прошла, как смазанный оргазм”.

Благодарю тех, кто нашел в себе силы дочитать до конца мой опус. Ну а кто не дочитал, тоже не беда.

Нет комментариев

Добавить комментарий

Отправить комментарий Отменить

Сообщение